«Завтра мы всех интегрируем…»

В «Мариотт – Гранд - Отеле» в Москве, номер в котором стоит от 16 до 85 тысяч рублей в сутки, собрались работники образования на международную конференцию, организованную РООИ «Перспектива». Там они узнали, что в школах каждый день нарушается Конституция РФ и Конвенция ООН о правах ребенка. Некоторые из них партизанским образом пытаются что-то сделать с особенными детьми. В чем это заключается и о многом другом - подробнее в данной статье.

«Здравствуйте, - говорилось в письме, - меня зовут Ровена Бэтс. Вы, наверно, уже заметили, что я не могу разговаривать. Но это ничего, мы все равно можем дружить, потому что я умею писать, рисовать, кивать и мотать головой, показывать пальцем, морщить нос, а еще я говорю на языке глухонемых. Раньше я училась в специальной школе, но правительство ее закрыло. Говорить, как все, я не могу, потому что у меня чего-то там не хватает в гортани (не пугайтесь, шея у меня не дырявая и не протекает). А так вообще я нормальный человек, люблю читать, смотреть телек и водить папин трактор. Надеюсь, что мы подружимся».

История этой девочки и других детей с особенными возможностями были выпущены на русском языке в 2002 году рамках издательского проекта «Мы вместе», чтобы рассказать о трудностях, которые не известны большинству. Особенные дети могут учиться в обычных школах – на Западе это уже доказали. Последние 10 лет попытки перехода к «инклюзивным школам» наметились и в России. «Какое инклюзивное образование? - говорит мне бывший учитель средней школы, а теперь сотрудник преуспевающей частной компании. Посади ребенка-инвалида в класс, и все будут над ним издеваться. До определенного возраста у детей есть культ силы, и до старших классов у такого ребенка практически нет шансов заработать авторитет». Именно это и происходит на шестой странице «Болтушки» - книги Морриса Глейцмана об адаптации обычной девочкис ограниченными возможностями в обычном классе обычной школы: Ровена Бэтс засовывает лягушку из живого уголка в ром рыжему мальчишке-хулигану, который начал над ней издеваться с первого урока. Результат: девочка заперлась в шкафу в коридоре, урок сорван, вызвали директора, пожарных с электродрелью, слесаря, службу спасения и папу. Папа забрал ребенка домой, но на следующий день Ровена снова пошла в школу и шаг за шагом ей удалось интегрироваться.

Цена «инклюзивных детей»

Требуется масса структурно-функциональных, технологических, кадровых решений и даже изменения в законодательстве. «Наши педагоги работают не шесть часов, а с утра и до вечера», - говорит Юрия Кавун, руководитель «Крок за кроком» («Шаг за шагом») из Украины. По России есть данные, что обычно специальное обучение в 3-5 раз дороже независимо от того, идет ли речь о специализированном учебном заведении или оборудовании специального места в обычном классе: 80 тысяч в Москве, 60 в Самаре. В дотационных регионах таких денег нет вообще. За громкой фразой о правах ребенка, оказывается лишение такого права, то есть нарушение Конституции. За призывом к переходу на «инклюзивное образование» стоит переоборудование школ: пандусы, специальные туалеты и места в столовой, а также работа с педагогами-предметниками, психологами, родителями и детьми. Возникает вопрос: кто будет этим заниматься, и кто будет платить?

Подготовительный этап

Когда автор этой статьи училась в восьмом классе, в класс пришла новенькая. «Мы не будем с ней дружить», - заочно решил кто-то из лидеров коллектива. Месяц с ребенком никто не разговаривал. Потом появилось несколько друзей. Деление на «свой» - «чужой» вполне естественно. Ребенок-инвалид становится «чужим вдвойне»: он новенький и «не такой, как все». Просто посадить такого ребенка в класс - недостаточно. С чего начать? Во-первых, важен положительный настрой. С ним можно приступать к подготовке детей. Дети любопытны. Это факт. Им наверняка захочется узнать, что случилось с глазками их одноклассника, что он делает в коляске и как можно с ним играть. Школьники из Кении, например, любили развлекаться с тем, что отбирали и прятали лупу своего слабовидящего одноклассника. И кто-то должен объяснить, что этого делать нельзя. В Самаре молодые инвалиды-колясочники из общественной организации «Десница», прошедшие подготовку с психологами и юристами, ведут занятия с учащимися 5-х – 9х классов общеобразовательных школ под девизом: «Мы разные и мы должны быть вместе». Детям рассказывают о формах инвалидности, стереотипах и их влиянием на межличностные отношения, о том, что такое «доступная среда» и «техническая реабилитация». Все участники II Международной конференции «Развитие инклюзивных школ в России», которым было о чем поспорить, согласились, что самая главная проблема – отношение общества к инвалидам. В чем заключается такое отношение? «Когда я училась на физиотерапевта, у нас было задание провести один день в коляске. Было очень сложно передвигаться, все на меня пялились и никто ни разу не помог. Это происходило в Бостоне», - делится своими воспоминаниями врач с 22-летним опытом Синтия Баер, врач-реабилитолог в одной из гуманитарных организаций. После такого дня вряд ли возникнет желание над кем-то издеваться.

Для учителя

Для массового образования проще отделить детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата, зрения, слуха, трудностями обучения, психической деятельности. Слишком большие затраты от финансирования до методических и психологических аспектов. Допустим, что финансирование дали, программы, учебные планы и критерии оценки разработаны. В школу приходит ребенок с особенными потребностями. Что потребуется лично от учителя? Доктор Джеймс Леско из службы раннего образования для детей с особыми потребностями и без них из Дэлавера, США, формулирует это так:

• Гибкость
• Дифференцированный подход
• Готовность преодолевать трудности
• Уважение к индивидуальным особенностям
• Умение слушать и применять рекомендации коллег

Результаты такого подхода:

• Активное и постоянное участие особенного ребенка
• Адаптция ненавязчива
• Ребенку дают задания, не занижая уровень сложности, и он с ними справляется.

Чешский опыт показывает, что при совместном обучении улучшаются речевые, творческие, когнитивные способности. По результатам опроса, 80 % родителей и 90% школ оценивают опыт инклюзивного образования положительно. У детей появляется шанс на равное образование, повышается готовность к самостоятельной жизни. Среди факторов, мешающих инклюзивному образованию, родители детей-инвалидов из Чехии назвали недостаточное финансирование, недостаток ассистентов учителя, а также предложили «повысить зарплату учительнице».

Анна Бочарова