Новое в образовании или образовательный апортеид?

О.Н. Смолин. Новое в образовании или образовательный апортеид?
(Диалог, 2005, №4)

Проблема образования весьма актуальна практически для всех слоев населения. Что уготовано нашим детям, каким станет их будущая жизнь? Подобные вопросы возникают у каждого. Ответить на них наш корреспондент попросил депутата Государственной думы, первого заместителя председателя думского комитета по науке и образованию Олега Николаевича Смолина.

Корр.: Олег Николаевич, готовящееся законодательство об образовании вызывает массу противоречивых разговоров, в основном отрицательных. Расскажите, пожалуйста, в чем суть предполагаемых изменений? И почему так резко возражают против них и ректоры университетов, и учителя, и ученые?

Смолин: Не далее как 15 июня на пленарном заседании Государственной Думы выступал министр образования и науки России Андрей Фурсенко. Мне пришлось говорить от имени фракции. Начал я с того, что напряжение в образовательном сообществе примерно такое, как было в середине 90-х годов, когда не платили зарплату, лекции в нетопленых аудиториях приходилось читать при плюс пяти градусах, учителя брали в заложники деятелей управления образованием и так далее. Причину всего этого я министру сформулировал прямо: наша образовательная политика - без руля и без ветрил. Действительно, одни документы, принимаемые и министерством, и правительством в этой области, противоречат другим. Каждое новое заявление министра вызывает напряжение в образовательном сообществе. Студенты бросают в министра яйца, пока еще свежие. Ученые впервые за триста лет существования академии свистят. Православная общественность пикетирует здание Министерства образования и науки.

Если говорить о ректорах, то их крайне встревожила политика по отношению к вузам. По печально знаменитому 122-му закону вузы объявлены зоной федеральной ответственности. Мы спрашивали министра образования и заместителя министра финансов Татьяну Голикову: что правительство намерено делать с полусотней региональных вузов и с двадцать одним вузом, находящимся в ведении местного самоуправления. Ответ был красноречив: это их проблемы, хотят - пусть закрывают, хотят - пусть передают нам вместе с деньгами.

С большим трудом мы тогда провели поправку в закон о том, что передача их может продлиться до 2007 года. Проходит полтора месяца, и Министерство образования и науки принимает концепцию управления имуществом в образовании, где записано, что большую часть всех вузов нужно передать, куда бы вы думали? В регионы! То есть только что всех загоняли в федеральный бюджет, теперь большую часть предлагают загнать обратно в регионы. Вот тут и началось! Ведь ректоры, преподаватели, и студенты, профсоюзы прекрасно понимают, что регионам содержать вузы попросту не на что.

После этого появились новые заявления министра, тоже одно другого хлеще. Например, о том, что в России надо оценивать качество работы вузов и финансировать их по зарплате выпускников. Но тогда вообще нужно закрывать педагогические, медицинские, сельскохозяйственные, да и часть военных вузов, потому что их выпускники получают низкую заработную плату.

Другое заявление: нужно все вузы поделить на три категории - национальные университеты - всего 10-20, вузы федерального значения - до двухсот, а все остальные - регионального значения. И полностью финансировать только национальные университеты и федеральные вузы. То есть большинство вузов окажутся в третьей категории, и будет финансироваться только первая ступень высшего образования - бакалавриат.

Так что, если вузы будут поделены на эти категории, министерство накажет большинство студентов из провинции. В Москве и Питере вузы станут финансировать в основном полным рублем, а в провинции только начальную ступень высшего образования. Спрашивается, чем парни и девчата из моего Омска хуже? Уверен, это неправильно.

Вся система образовательного законодательства, образовательной политики, если судить не по заявлениям министра, а по тому, что написано в концепции, которая называется «Приоритетное направление развития образовательной системы в Российской федерации», в тех законопроектах, которые уже были в Государственной Думе, вся эта система может быть названа образовательным апартеидом. Именно это я и сказал министру. Причем не голословно.

Судите сами. Нам предлагают вместо системы дошкольного образования так называемое предшкольное образование. Казалось бы, какая разница? Оказывается, разница большая. В Конституции РФ содержатся гарантии прав на дошкольное образование. Про предшкольное образование Конституция ничего не говорит. Это значит, что конституционная гарантия фактически уничтожается. За предшкольное можно брать деньги в полном объеме.

Пример номер два - школа. Министр образования предложил в качестве приоритетного направления развития образовательной системы, чтобы школьная нагрузка была сокращена, а в дополнение к этой бесплатной нагрузке вводились так называемые платные образовательные услуги. То есть фактически речь идет о том, чтобы в школе узаконить частичное платное образование. И это вошло в документ.

Правда, министр нас утешал, что семьям с низкими доходами министерство выплатит субсидии, дабы они могли заплатить школе за это самое платное образование. Мне пришлось спросить министра, помнит ли он историю о том, как за столом сидели отец с сыном, а по радио сообщили, что повышаются цены на водку. Сын спросил: «Пап, теперь ты будешь меньше пить»? - «Нет, сынок, это ты будешь меньше есть».

Неужели непонятно, что адресные субсидии пойдут вовсе не на образование, а неведомо на что? Не говоря уже о том, что за этой субсидией еще и находишься по инстанциям.

Третий барьер. Нам предлагают систему единого госэкзамена - ЕГЭ и, самое главное, на этой основе систему образовательных ваучеров - ГИФО. Даже в Министерстве образования ЕГЭ называют безобразием из трех букв, а ГИФО - государственные и финансовые обязательства, можно было бы назвать безобразием из четырех букв.

ЕГЭ лучше сдают дети из семей с высокими доходами. У них лучше школы, у их родителей больше возможностей нанять репетиторов, установить связи с комиссиями по сдаче ЕГЭ, может быть даже дать взятку. После этого им будет предложен бесплатный образовательный ваучер. А дети из семей с низкими и средними доходами должны будут за высшее образование платить. Это новый шаг к образовательному неравенству.

И, наконец, министерство предлагает нам большую часть вузов перевести на бакалавриат, а в магистратуру, то есть на старшую ступень высшей школы принимать только тех, кто хорошо сдаст экзамен на бакалавра. Причем магистратуру развивать на платной основе или на основе образовательных кредитов. То есть, возникает еще один барьер на пути к качественному образованию.

Но именно бакалавры испытывают у нас наибольшие проблемы с трудоустройством.

Новая формула российской политики гласит: дикий капитализм в России - это есть антисоветская власть плюс бакалавризация всей страны.

Правительство хочет отменить налоговые льготы для образовательных учреждений. Это значит, что может резко подскочить плата за обучение для трех с половиной миллионов внебюджетных студентов. И то образование, которое еще как-то было доступно людям со средними доходами, завтра может оказаться им не по карману.

Далее. Нам предлагают изменить организационно-правовые формы в образовании - это фактически новая версия приватизации. Сейчас это госучреждения. Теперь нам предлагают так называемые ГАНО - государственные автономные некоммерческие организации. Я всегда говорил, что это не аббревиатура, это ругательство, тем более, что в русском языке часто звучание соответствует значению. В чем смысл перевода в ГАНО? Очень просто: формально это государственная собственность, фактически - частная. ГАНО смогут отказываться от бюджетного финансирования и переходить полностью на платную основу.
Ректор престижного московского вуза говорит: «А зачем мне этот дохлый бюджет с его семьюстами долларов за студента? У меня стоит очередь студентов готовых платить по три тысячи долларов».

Что ж, тогда он, видимо, сможет повысить заработную плату преподавателям, купить оборудование. А с точки зрения интересов общества? В этом вузе бюджетных учебных мест больше не будет. Значит, туда поступят не самые способные, а самые богатые. Вот о чем речь! Именно поэтому, повторяю, образовательная общественность находится в напряжении. Однако внятных ответов от министра мы не дождались.

Корр.: Олег Николаевич, я не понимаю, чего же они добиваются этими, с позволения сказать, нововведениями?

Смолин: Если верить заявлениям министра, то они добиваются качества и доступности образования. Но делают все наоборот. То есть, они пытаются излечить головную боль современного российского образования с помощью гильотины. Если говорить всерьез, добиваются: первое - сокращения бюджетных расходов. То есть государство хочет еще больше уйти из образования.

Второе. Я думаю, осознанно или неосознанно, они работают на интересы людей исключительно с высокими доходами. Они не понимают, что бывают люди, которые нуждаются в бесплатном образовании, потому что они или их родители живут от зарплаты до зарплаты, от пенсии до пенсии. Этим реформаторам кто-то вдолбил, что в России все богаты. Они мыслят, по-видимому, доходами тех людей, которые работают на госслужбе в Москве, а, может быть, доходами самого министра, или ректоров каких-то особо крупных коммерческих вузов. Короче, в результате этих горе-реформ мы неизбежно получим и снижение качества подготовки специалистов, и политические конфликты.

Все серьезные политологи утверждают, что малоконфликтным может быть только общество с открытым типом политической элиты. Говоря по-русски, это такое общество, при котором власть принимает в себя наиболее способных людей из социальных низов. Там, где политическая или экономическая элита отгораживается от народа барьерами, конфликты неминуемо выплескиваются на улицу. Юрий Лужков не без оснований говорит, что своей социальной политикой правительство готовит новый 1917 год.

Хотел я сказать министру образования и науки, что как представитель оппозиции, я был бы заинтересован в том, чтобы потом наградить правительство орденом какой-нибудь революции за создание революционной ситуации в России. Но для меня интересы образования намного выше любых политических интересов. А потому мое главное требование - не раскачивайте лодку. Если раскачаете, сами из нее вывалитесь.

Корр.: Олег Николаевич, в Думе сидят депутаты, которые приехали из регионов. Так или иначе, у нас половина депутатов избрана от одномандатных округов. И между тем, как я чувствую по настроению, сегодняшняя Дума готова принять и эти законы.

Смолин: Сегодняшняя Дума готова принять любые законы по партийной команде. Это без всякого сомнения. Как грустно пошутил Черномырдин, «какую партию ни создавай - все равно КПСС получается». Но только КПСС была социальная партия. Режим авторитарный, но партия социальная. А сейчас и режим авторитарный, и политика антисоциальная. Что имели - потеряли, и ничего хорошего не приобрели. Поэтому я-то считаю, что образовательное сообщество должно обратиться к каждому депутату с требованием: «Если ты голосуешь за эти самые ГАНО, мы выражаем тебе официальное политическое недоверие». Чтобы защитить людей от антинародных реформ, мы сейчас создаем общественное движение «Образование для всех».

Ведь власть делает то, что позволяет ей делать народ. Мы своей власти, своим депутатам прощаем слишком многое. О политиках всегда судят не по клятвам в любви, а по тому, как они реально поступают. Так вот, могу сказать совершенно точно: за интересы образования в Государственной Думе четвертого созыва голосуют от 85 до 100 процентов коммунисты, от 70 до примерно 90 процентов - фракция «Родина». От, скажем, 30 до 70 процентов - независимые депутаты. От нуля до трех процентов максимум, то есть, десять человек из трехсот - фракция «Единая Россия». А фракция Жириновского голосует так, что предсказать невозможно: иногда вдруг сто процентов, а чаще ноль.

Корр.: Это новое законодательство об образовании, естественно, коснется и инвалидов, в том числе незрячих. Что теперь в свете этого законодательства будет со школьным и профессиональным образованием?

Смолин: По 122-му закону образование инвалидов практически полностью сброшено на регионы, а ведь школы для незрячих ребят есть не в каждом. Это очень плохо. Потому что регионы, в которых нет таких школ, пытаясь пристроить своих ребят в другой области или крае, испытывают большие проблемы. У нас есть уже немалое количество писем по поводу того, что незрячие дети не получают нормального образования. Это первое.

Второе. В каждом регионе свой уровень социальной поддержки. Это неправильно. Дети не должны зависеть от того, родились они на Камчатке или в Подмосковье. Им должно быть обеспечено равное право на образование.

Третье. Президент Ельцин дважды накладывал вето на наш законопроект об образовании лиц с ограниченными возможностями здоровья. Президент Путин поручил своей администрации согласовать с нами его текст. Администрация провалила поручение Президента. Государственная Дума четвертого созыва при участии профильного комитета и его председателя Николая Булаева благополучно провалила Закон об образовании лиц с ограниченными возможностями здоровья. После этого из регионов поступают письма по поводу законодательного регулирования образования инвалидов, а Николай Булаев, естественно, депутат от Единой России, отправляет эти письма мне: «Олег Николаевич, сообщи, что ты сделал для законодательного регулирования образования инвалидов». Понимаете? Вот такой, мягко говоря, цинизм современной российской политики.

Мы сейчас создали рабочую группу и готовим новый проект, только действуем путем внесения изменений в уже существующие законы. Удастся ли принять новую версию законопроекта - не знаю. По крайней мере, сейчас мы над ней активно работаем и надеемся, что осенью мы этот законопроект внесем, а дальше будем бороться за то, чтобы обеспечить его прохождение через Государственную Думу и администрацию Президента.

В образовании инвалидов есть сейчас и другие проблемы. Например, многие незрячие абитуриенты жалуются, что нет специальных условий для сдачи единого государственного экзамена. Мы направили запрос в Министерство образования и науки, настаивая, чтобы таким ребятам были созданы необходимые условия. Хотя по опыту знаю, что при сдаче ЕГЭ льгота по сравнению с обычной системой уменьшается.

Если при сдаче на положительную оценку инвалид поступает в вуз, то при тестовой системе нужно набрать примерно половину баллов, то есть реально нужно получить оценку «четыре» или «пять».

Корр.: Ну а если освободить инвалидов по зрению и вообще инвалидов от единого экзамена?

Смолин: Закон о едином экзамене пока не принят. Когда будет внесен законопроект, будем рассматривать эту возможность. Нам представители минобразования и науки всегда клялись, что все льготы для инвалидов, детей сирот и так далее будут сохранены. Из опыта мы видим, что формально они, может быть, и сохраняются, но резко уменьшаются.

Что касается стипендий для инвалидов, то, согласно документам министерства, инвалиды в обязательном порядке должны получать социальную стипендию, она сейчас побольше, чем академическая. А если они заработали академическую стипендию, они могут получать ее в полуторном размере, как положено по закону. То есть в этом смысле права вроде бы не ущемлены. Единственное, на чем мы настаивали, но пока это не принято, чтобы в полтора раза увеличивать не академическую, а именно социальную стипендию, поскольку она больше. И в этом смысле льгота по полуторной стипендии в реальных деньгах окажется более действенной.

Корр.: Еще какие были льготы у студентов инвалидов и в частности у незрячих? Я учился уже так давно, что даже не помню, какие были льготы. По-моему, бесплатный проезд к месту учебы и домой, проезд по городу и кое что еще.

Смолин: К сожалению, что касается проезда по городу и проезда в междугородном транспорте, этот вопрос регулируется сейчас 122-м законом. Официально льготы отменены. Хотя в ряде мест на региональный и внутригородской транспорт они сохраняются. Что касается права на бесплатный проезд для иногородних студентов, которое было установлено 16-й статьей закона о высшем образовании, оно, к сожалению, отменено тем же самым 122-м законом. Поэтому иногородним студентам учиться стало намного труднее.

122-й закон может оказаться выгодным для тех, кто вынужден или хочет сидеть дома, и не выгодным для тех, кто пытается работать, общаться, заниматься спортом, учиться в других городах и тому подобное.

Корр.: Олег Николаевич, а какие еще социальные законопроекты сейчас находятся в Думе?

Смолин: Если говорить уже не об образовании инвалидов, то хотел бы отметить, что за последние три месяца нам в Государственной Думе удалось решить две проблемы.

Первая. Мы сохранили льготу по налогу на прибыль для наших предприятий. А это значит сохранили рабочие места.

И второе. Совсем недавно Президент Российской федерации подписал закон о бесплатной передаче общественным организациям инвалидов и предприятиям, использующим их труд, земельных участков, на которых расположены здания и сооружения, находившиеся в собственности этих организаций на момент вступления в силу Земельного кодекса. Очень важный закон. Потому что в противном случае инвалидам пришлось бы в следующем году либо выкупать за бешеные деньги эти земельные участки, либо платить огромную арендную плату. Закон подписан. Я считаю, это большой успех всех общественных организаций инвалидов, ну и наверно нашей работы тоже.